Неточные совпадения
— Но все, извините-с, я не могу понять, как же быть без дороги; как идти не по дороге; как ехать, когда нет земли под
ногами; как плыть, когда челн не на
воде?
Во многих местах
ноги их выдавливали под собою
воду, до такой степени место было низко.
— А вот так: несмотря на запрещение Печорина, она вышла из крепости к речке. Было, знаете, очень жарко; она села на камень и опустила
ноги в
воду. Вот Казбич подкрался — цап-царап ее, зажал рот и потащил в кусты, а там вскочил на коня, да и тягу! Она между тем успела закричать; часовые всполошились, выстрелили, да мимо, а мы тут и подоспели.
Оборачиваюсь: Грушницкий! Мы обнялись. Я познакомился с ним в действующем отряде. Он был ранен пулей в
ногу и поехал на
воды с неделю прежде меня.
Грязная
вода раздалась, поглотила на мгновение жертву, но через минуту утопленница всплыла, и ее тихо понесло вниз по течению, головой и
ногами в
воде, спиной поверх, со сбившеюся и вспухшею над
водой, как подушка, юбкой.
Схватили их турки у самого Трапезонта и всех забрали невольниками на галеры, взяли их по рукам и
ногам в железные цепи, не давали по целым неделям пшена и поили противной морской
водою.
Сырость местами была очень сильна: под
ногами их иногда была совершенная
вода.
После чая все займутся чем-нибудь: кто пойдет к речке и тихо бродит по берегу, толкая
ногой камешки в
воду; другой сядет к окну и ловит глазами каждое мимолетное явление: пробежит ли кошка по двору, пролетит ли галка, наблюдатель и ту и другую преследует взглядом и кончиком своего носа, поворачивая голову то направо, то налево. Так иногда собаки любят сидеть по целым дням на окне, подставляя голову под солнышко и тщательно оглядывая всякого прохожего.
Садятся два крестьянина,
Ногами упираются,
И жилятся, и тужатся,
Кряхтят — на скалке тянутся,
Суставчики трещат!
На скалке не понравилось:
«Давай теперь попробуем
Тянуться бородой!»
Когда порядком бороды
Друг дружке поубавили,
Вцепились за скулы!
Пыхтят, краснеют, корчатся,
Мычат, визжат, а тянутся!
«Да будет вам, проклятые!
Не разольешь
водой...
Косые лучи солнца были еще жарки; платье, насквозь промокшее от пота, липло к телу; левый сапог, полный
воды, был тяжел и чмокал; по испачканному пороховым осадком лицу каплями скатывался пот; во рту была горечь, в носу запах пороха и ржавчины, в ушах неперестающее чмоканье бекасов; до стволов нельзя было дотронуться, так они разгорелись; сердце стучало быстро и коротко; руки тряслись от волнения, и усталые
ноги спотыкались и переплетались по кочкам и трясине; но он всё ходил и стрелял.
Нахмуренный вернулся он в свой номер и, подсев к Яшвину, вытянувшему свои длинные
ноги на стул и пившему коньяк с сельтерской
водой, велел себе подать того же.
Теперь, когда он не мешал ей, она знала, что делать, и, не глядя себе под
ноги и с досадой спотыкаясь по высоким кочкам и попадая в
воду, но справляясь гибкими, сильными
ногами, начала круг, который всё должен был объяснить ей.
«Нет, надо опомниться!» сказал он себе. Он поднял ружье и шляпу, подозвал к
ногам Ласку и вышел из болота. Выйдя на сухое, он сел на кочку, разулся, вылил
воду из сапога, потом подошел к болоту, напился со ржавым вкусом
воды, намочил разгоревшиеся стволы и обмыл себе лицо и руки. Освежившись, он двинулся опять к тому месту, куда пересел бекас, с твердым намерением не горячиться.
Этим движением он зацепил столик, на котором стояла сельтерская
вода и графин с коньяком, и чуть не столкнул его. Он хотел подхватить, уронил и с досады толкнул
ногой стол и позвонил.
Остальные лошади тоже испугались и, спутанными
ногами шлепая по
воде и производя вытаскиваемыми из густой глины копытами звук, подобный хлопанью, запрыгали из болота.
Через четверть часа мы уже сидели на дощанике Сучка. (Собак мы оставили в избе под надзором кучера Иегудиила.) Нам не очень было ловко, но охотники народ неразборчивый. У тупого, заднего конца стоял Сучок и «пихался»; мы с Владимиром сидели на перекладине лодки; Ермолай поместился спереди, у самого носа. Несмотря на паклю,
вода скоро появилась у нас под
ногами. К счастью, погода была тихая, и пруд словно заснул.
К
ногам графа большой серебряный таз поставят с
водой; он и смотрит в
воду на голубков.
Проклятый дощаник слабо колыхался под нашими
ногами… В миг кораблекрушения
вода нам показалась чрезвычайно холодной, но мы скоро обтерпелись. Когда первый страх прошел, я оглянулся; кругом, в десяти шагах от нас, росли тростники; вдали, над их верхушками, виднелся берег. «Плохо!» — подумал я.
Недели через три Самгин сидел в почтовой бричке, ее катила по дороге, размытой вешними
водами, пара шершавых, рыженьких лошадей, механически, точно заводные игрушки, перебирая
ногами. Ехали мимо пашен, скудно покрытых всходами озими; неплодородная тверская земля усеяна каким-то щебнем, вымытым добела.
Жена, нагнувшись, подкладывала к
ногам его бутылки с горячей
водой. Самгин видел на белом фоне подушки черноволосую, растрепанную голову, потный лоб, изумленные глаза, щеки, густо заросшие черной щетиной, и полуоткрытый рот, обнаживший мелкие, желтые зубы.
«Кошмар», — подумал он, опираясь рукою о стену, нащупывая
ногою ступени лестницы. Пришлось снова зажечь спичку. Рискуя упасть, он сбежал с лестницы, очутился в той комнате, куда сначала привел его Захарий, подошел к столу и жадно выпил стакан противно теплой
воды.
«Посмотрим, как делают религию на заводе искусственных минеральных
вод! Но — как же я увижу?» Подвинув
ногу по мягкому на полу, он уперся ею в стену, а пошарив по стене рукою, нашел тряпочку, пошевелил ее, и пред глазами его обнаружилась продолговатая, шириною в палец, светлая полоска.
Вот шагает Макаров, размахивая полотенцем, подошел к мосткам купальни, свесил босую
ногу в
воду, выдернул и потряс ею, точно собака.
Она с разбега бросилась на диван и, рыдая, стала топать
ногами, удивительно часто. Самгин искоса взглянул на расстегнутый ворот ее кофты и, вздохнув, пошел за
водой.
Вскочил Захарий и, вместе с высоким, седым человеком, странно легко поднял ее, погрузил в чан, —
вода выплеснулась через края и точно обожгла
ноги людей, — они взвыли, закружились еще бешенее, снова падали, взвизгивая, тащились по полу, — Марина стояла в
воде неподвижно, лицо у нее было тоже неподвижное, каменное.
Круг все чаще разрывался, люди падали, тащились по полу, увлекаемые вращением серой массы, отрывались, отползали в сторону, в сумрак; круг сокращался, — некоторые, черпая горстями взволнованную
воду в чане, брызгали ею в лицо друг другу и, сбитые с
ног, падали. Упала и эта маленькая неестественно легкая старушка, — кто-то поднял ее на руки, вынес из круга и погрузил в темноту, точно в
воду.
Серебряная струя
воды выгоняла из-под крыши густейшие облака бархатного дыма, все было необыкновенно оживлено, весело, и Самгин почувствовал себя отлично. Когда подошел к нему Безбедов, облитый
водою с головы до
ног, голый по пояс, он спросил его...
Самгин ошеломленно опустил руки, пальто упало на пол, путаясь в нем
ногами, он налил в стакан
воды, подал ей порошок, наклонился над ее лицом.
В сотне шагов от Самгина насыпь разрезана рекой, река перекрыта железной клеткой моста, из-под него быстро вытекает река, сверкая, точно ртуть, река не широкая, болотистая, один ее берег густо зарос камышом, осокой, на другом размыт песок, и на всем видимом протяжении берега моются, ходят и плавают в
воде солдаты, моют лошадей, в трех местах — ловят рыбу бреднем, натирают груди,
ноги, спины друг другу теплым, жирным илом реки.
Невыспавшиеся девицы стояли рядом, взапуски позевывая и вздрагивая от свежести утра. Розоватый парок поднимался с реки, и сквозь него, на светлой
воде, Клим видел знакомые лица девушек неразличимо похожими; Макаров, в белой рубашке с расстегнутым воротом, с обнаженной шеей и встрепанными волосами, сидел на песке у
ног девиц, напоминая надоевшую репродукцию с портрета мальчика-итальянца, премию к «Ниве». Самгин впервые заметил, что широкогрудая фигура Макарова так же клинообразна, как фигура бродяги Инокова.
Из комнаты Анфимьевны вышли студент Панфилов с бинтом в руках и горничная Настя с тазом
воды; студент встал на колени, развязывая
ногу парня, а тот, крепко зажмурив глаза, начал выть.
Ей снился любимый сон: цветущие деревья, тоска, очарование, песни и таинственные явления, из которых, проснувшись, она припоминала лишь сверканье синей
воды, подступающей от
ног к сердцу с холодом и восторгом.
«На берег кому угодно! — говорят часу во втором, — сейчас шлюпка идет». Нас несколько человек село в катер, все в белом, — иначе под этим солнцем показаться нельзя — и поехали, прикрывшись холстинным тентом; но и то жарко: выставишь нечаянно руку,
ногу, плечо — жжет. Голубая
вода не струится нисколько; суда, мимо которых мы ехали, будто спят: ни малейшего движения на них; на палубе ни души. По огромному заливу кое-где ползают лодки, как сонные мухи.
«Смотрите, бурунов совсем нет, ветер с берега, — говорил он, — вам не придется по
воде идти,
ног не замочите, и зубы не заболят».
«Сары, сары не забудьте купить!» — «Это еще что?» — «Сары — это якутские сапоги из конской кожи: в них сначала надо положить сена, а потом
ногу, чтоб
вода не прошла; иначе по здешним грязям не пройдете и не проедете. Да вот зайдите ко мне, я велю вам принести».
«Да неужели есть берег? — думаешь тут, — ужели я был когда-нибудь на земле, ходил твердой
ногой, спал в постели, мылся пресной
водой, ел четыре-пять блюд, и все в разных тарелках, читал, писал на столе, который не пляшет?
У наших всадников
ноги по колени ушли в
воду.
Этому чиновнику посылают еще сто рублей деньгами к Пасхе, столько-то раздать у себя в деревне старым слугам, живущим на пенсии, а их много, да мужичкам, которые то
ноги отморозили, ездивши по дрова, то обгорели, суша хлеб в овине, кого в дугу согнуло от какой-то лихой болести, так что спины не разогнет, у другого темная
вода закрыла глаза.
По трапам еще стремились потоки, но у меня
ноги уж были по колени в
воде — нечего разбирать, как бы посуше пройти. Мы выбрались наверх: темнота ужасная, вой ветра еще ужаснее; не видно было, куда ступить. Вдруг молния.
Когда обливаешься вечером, в темноте,
водой, прямо из океана, искры сыплются, бегут, скользят по телу и пропадают под
ногами, на палубе.
Не было возможности дойти до вершины холма, где стоял губернаторский дом: жарко, пот струился по лицам. Мы полюбовались с полугоры рейдом, городом, которого европейская правильная часть лежала около холма, потом велели скорее вести себя в отель, под спасительную сень, добрались до балкона и заказали завтрак, но прежде выпили множество содовой
воды и едва пришли в себя. Несмотря на зонтик, солнце жжет без милосердия
ноги, спину, грудь — все, куда только падает его луч.
Я не уехал ни на другой, ни на третий день. Дорогой на болотах и на реке Мае, едучи верхом и в лодке, при легких утренних морозах, я простудил
ноги. На третий день по приезде в Якутск они распухли. Доктор сказал, что
водой по Лене мне ехать нельзя, что надо подождать, пока пройдет опухоль.
Один из них, натуралист, хотел, кажется, избавиться от этого неудобства, громоздился, громоздился на седле, подбирая
ноги, и кончил тем, что, к немалому нашему удовольствию, упал в
воду.
На других картинках представлена скачка с препятствиями: лошади вверх
ногами, люди по горло в
воде.
Между тем они на гребле работают без устали, тридцать и сорок верст, и чуть станем на мель, сейчас бросаются с голыми
ногами в
воду тащить лодку, несмотря на резкий холод.
Со страхом оборотился он: боже ты мой, какая ночь! ни звезд, ни месяца; вокруг провалы; под
ногами круча без дна; над головою свесилась гора и вот-вот, кажись, так и хочет оборваться на него! И чудится деду, что из-за нее мигает какая-то харя: у! у! нос — как мех в кузнице; ноздри — хоть по ведру
воды влей в каждую! губы, ей-богу, как две колоды! красные очи выкатились наверх, и еще и язык высунула и дразнит!
«Егда кто от монахов ко Господу отыдет (сказано в большом требнике), то учиненный монах (то есть для сего назначенный) отирает тело его теплою
водой, творя прежде губою (то есть греческою губкой) крест на челе скончавшегося, на персех, на руках и на
ногах и на коленах, вящше же ничто же».
— Пойдемте туда! — говорила она, указывая какой-нибудь бугор, и едва доходили они туда, она тащила его в другое место или взглянуть с какой-нибудь высоты на круто заворотившуюся излучину Волги, или шла по песку, где вязли
ноги, чтоб подойти поближе к
воде.
Она, закрытая совсем кустами, сидела на берегу, с обнаженными
ногами, опустив их в
воду, распустив волосы, и, как русалка, мочила их, нагнувшись с берега. Райский прошел дальше, обогнул утес: там, стоя по горло в
воде, купался m-r Шарль.
Татьяна Марковна тяжело встала на
ноги и села на кушетку. Вера подала ей одеколон и
воды, смочила ей виски, дала успокоительных капель и сама села на ковре, осыпая поцелуями ее руки.